Памяти Максима Загорулько: «Совесть моя чиста – перед собой, перед страной, перед родителями и потомками»

В 10-м классе средней школы ветеран Великой Отечественной войны, волгоградец Максим Матвеевич Загорулько почти не учился. Был он, как и его другие одноклассники, мобилизован на рытье противотанковых рвов на родной Ставропольщине. А когда они вернулись в город, их почти сразу же призвали в армию.

Волгоградская область, 2 февраля / «Волга-Медиа.ру» /.

Первый выстрел по врагу

– Никаких экзаменов в школе, – вспоминает Максим Матвеевич, – мы тогда не сдавали. Аттестаты о среднем образовании директор школы вручал нам прямо на призывном пункте военкомата. Оценки в этом документе проставлялись просто по тому, как кто из школьников учился ранее. Я посмотрел на свой аттестат и отдал его маме – она провожала меня на сборный пункт.

– Максим Матвеевич, куда же вас тогда направили служить?

– В Поволжье, в Саратов. Мы прибыли в 69-й запасной стрелковый полк. Там нас разделили на три группы: тех, кого будут учить на радистов, на заряжающих и на наводчиков. Я был включен в группу наводчиков.

Когда закончилась учеба, нас в Нижний Тагил отправили – за танками на металлургический завод. Прибыл туда и наш только что сформированный танковый экипаж. Нам показали: вот лежит броневая коробка от вашего танка, и больше ничего пока нет…

– Как же вы вышли из положения?

– Собственными руками под руководством мастеров завода собирали мы в Нижнем Тагиле свой будущий танк. Сами там же его обкатали и отправились на фронт, который был тогда уже за Киевом. Там мы и вступили впервые в бой, шедший за железнодорожную станцию.

Помню свой первый выстрел по врагу из танка. Когда дымок от выстрела развеялся, увидел, что цель поражена. Помню, как я кричал тогда: «Ура!» вне себя от восторга… С тех пор всю войну я просидел на месте наводчика орудия.

Как формировался характер

– И все в одном и том же танке?

– Нет, за время, пока воевал, я сменил семь машин. Начинал на танке Т-34, а заканчивал войну, будучи наводчиком орудия самоходной артиллерийской установки.

Характер мой в огромной степени сформировался в танке. Ведь в нем, в одном экипаже находятся люди разных национальностей, с разными характерами, с разными образованием и подготовкой. Есть в экипаже танка командир, есть радист и механик-водитель. Каждый из них выполняет свою функцию. Насколько успешными окажутся их действия, в значительной степени зависит от наводчика. Поэтому я постоянно чувствовал высокую ответственность перед каждым членом экипажа. Я только на механика-водителя ориентировался – чтоб он поставил правильно машину и мне было удобнее бить по врагу.

– Максим Матвеевич, а как и где вы встретили победу в 1945 году?

– Наш 1289-й самоходный артиллерийский полк, в котором я тогда служил, сражался в ряде стран Европы ради освобождения их от фашистского ига. Но в 45-м мне особенно повезло как человеку и солдату – я оказался на самой вершине победы. Мы были на территории Берлина, возле Рейхстага. Мне посчастливилось оказаться в составе войск, водрузивших Знамя Победы над Рейхстагом.

– И вы тоже на нем расписались?

– Нарисовал себя на одной из его стен.

Из Берлина – в Китай

– Максим Матвеевич, и что вы чувствовали при этом?

– Я не смогу передать тот восторг, те эмоции, которые мы пережили тогда. Но это прекрасное сильное чувство определило во многом всю мою последующую жизнь. Я знал, что такое победа, знал хорошо, как тяжело она далась стране, народу. Я честно сделал все, что мог, для того, чтобы победа к нам пришла.

– Война так и закончилась для вас в Берлине?

– Нет, нас вскоре погрузили в эшелоны, и мы отправились на новую войну. Официально было объявлено, будто мы едем на переформирование в Одессу. Но вместо Одессы, проехав через всю Россию, мы оказались… в Монголии. Там были заготовлены для нас машины, самоходные орудия. Мы их приняли и поехали на них в Китай. Следовали мы скрытно, только по ночам. К утру каждую нашу машину нам надо было закопать, вырыв для этого капониры, замаскировать получше. А к вечеру машину надо было откопать – и снова трудный марш, длящийся всю ночь…

Так мы прошли через Китай до Порт-Артура. Меры по соблюдению секретности перемещений наших войск оправдались – наше прибытие было воспринято японцами как полная неожиданность.

Там, в Китае, в звании старшины и завершил я свою воинскую службу.

Стал ректором

– И вернулись в Ставрополь, домой?

– Учился в Ставропольском педагогическом институте, затем аспирантуру окончил. Преподаватели наши были почти все тогда бывшие фронтовики, отношения между ними и мной, также бывшим фронтовиком, были самыми доброжелательными.

Со временем я был направлен на работу в Волгоград. Возглавлял здесь педагогический институт, затем – ВолГУ. Причем создавал этот университет фактически с нуля, когда был лишь участок земли, да и на него еще не были документы оформлены. Был назначен ректором несуществующего университета, который стал со временем главным делом моей жизни.

– Максим Матвеевич, если бы вам предоставили возможность прожить свою жизнь заново, что бы вы в ней при этом изменили?

– Знаете, я сам не раз об этом думал. Если бы была возможность повторить все то, что выпало мне на войне или же в мирной жизни, сделал бы я что-нибудь иначе? В принципе думаю, что нет, за исключением каких-то мелочей.

Совесть моя чиста – перед собой, перед страной, перед родителями и потомками…

Александр Литвинов. Фото ИД «Волгоградская правда» / Александр Литвинов; архив.