Евгений Рогов: «Осколок фашистской гранаты ношу в себе 73 года…»

В армию наш земляк Евгений Рогов был призван сразу после школы из Михайловки, в один из наиболее критических моментов всей Великой Отечественной войны — в августе 42-го.

Местных выпускников направили тогда учиться в Астраханское пехотное училище.

- Двинулись мы тогда пешим строем на Камышин, оттуда на Палласовку, и дальше в Астрахань, — вспоминает Евгений Федорович. — Пехотное училище располагалось в Астраханском кремле. Едва прибыли, нам говорят: "Училище переформировано в 248-ю стрелковую дивизию. Курсанты — рядовыми и сержантами, преподаватели — командирами подразделений".

Дивизия эта вместе с 34-й гвардейской дивизией, а также рядом стрелковых бригад удерживала гитлеровцев на участке фронта южнее Сталинграда.

- Нам тогда было по 17 лет, — рассказывает Рогов. — Из таких вот мальчишек и была сформирована 159-я отдельная стрелковая бригада. Я был зачислен в батальон автоматчиков. Дали мне, как и остальным нашим мальчишкам, автомат ППШ. И с начала сентября 42?го вплоть до 24 декабря был я в действующей армии. Оборону держать было сложно, потому что вокруг голая степь. Начинаешь копать, а невозможно. Накрываешься сверху палаткой — вот и вся в бою защита…

На исходе декабря 42-го Евгения Рогова вместе со множеством других его ровесников прямо с передовой увезли в город Уральск на курсы младших лейтенантов Сталинградского фронта. Весь учебный курс, рассчитанный в условиях мирного времени на два года, вновь набранным курсантам предстояло пройти за три месяца.

- Курсы окончили в марте 43-го, — продолжает Рогов свой рассказ. — Далее я попал в 387?ю стрелковую дивизию, формировалась которая в Казахстане, в Акмолинске. Пришли в штаб полка, представились — младшие лейтенанты такие-то!

А начальник штаба полка отвечает: "Выйдите и обозначьте свои звания!" Дело в том, что никаких знаков отличия у нас на формах не было. Тогда мы поплевали на воротники себе и нарисовали прямо на них химическим карандашом лейтенантские "кубачи"…

Направили нас тогда на границу Ростовской области с нынешней Донецкой, Сталинской в ту пору, областью. Был июль, Курская битва начиналась. Сталин поставил командующему Южным фронтом Федору Толбухину задачу: сражаться так, чтобы немцы не смогли снять с него и направить под Курск ни единого танка, орудия или самолета.

Значит, надо было идти в наступление. В нем при штурме возвышенности, где засели немцы, был выбит чуть ли не весь взвод Евгения Рогова, четыре человека всего оставались в строю. Самому Рогову пулей, отрикошетившей от каски, оторвало кусок губы. Кинулся было он в бурьян, чтобы укрыться, но снайпер в спину выстрелил ему. Пуля на сей раз угодила в подсумок, в котором находились две гранаты РГД. Запал одной из них взорвался от удара, частичку жестяного корпуса его глубоко вдавило в тело Рогову.

Доложил он комбату тогда о такой ситуации, а тот ему в ответ: "Ты знаешь, что из девяти командиров взводов нашего батальона ты один остаешься в строю?! А нам необходимо снова наступать и выполнять приказ!"

И значит — снова в бой. В нем осколком немецкой гранаты младшему лейтенанту Рогову повредило шею. Причем осколок в ней так и застрял, Евгений Федорович по сей день носит его в своем теле…

Но возвышенность все?таки была взята. Лишь после этого Евгений Рогов был отпущен в госпиталь. Из него — в знаменитую 40?ю гвардейскую стрелковую дивизию, где ему был дан в распоряжение взвод десантников: крепкие парни в тельняшках, с финками на поясах. В один лишь только бой сходил с ними Рогов, и все практически они погибли. А самому Евгению Федоровичу в том же бою разрывной пулей, выпущенной из танкового пулемета, вырвало клок мяса из плеча.

Полк свой после этого ранения Евгений Федорович нашел, когда тот уже находился в Крыму. Увидев Рогова, помощник начальника штаба полка удивился: "Ты где мотаешься?! Тебя уже два месяца орден Боевого Красного Знамени дожидается!"

После освобождения Крыма от фашистов дивизию, в которой находился Рогов, долго не передислоцировали — шла подготовка к проведению международной Ялтинской конференции, на которой решалась судьба послевоенной Европы. Лишь по ее завершении дивизию направили в Румынию, под Бухарест.

Воинская служба закончилась для Евгения Федоровича в 1948 году, когда по приказу главкома Сухопутных войск маршала Конева был он демобилизован. Вся его дальнейшая судьба оказалась связана со сталинградским — волгоградским сельхозинститутом (ныне — Волгоградский государственный аграрный университет). Был в нем студентом, затем преподавателем, вплоть до 2001 года работал. Да и сейчас не разрывает связей с этим вузом, поскольку вот уже 15 лет является в нем председателем Совета ветеранов.

- Когда принимал я Совет ветеранов, — говорит Евгений Федорович, — было в его составе 165 участников войны. А сегодня их осталось всего пятеро…

Александр Литвинов

Write a comment