Сергей Летов: «Джазовый мейнстрим победил»

В Волгограде побывал московский джазмен Сергей Летов, широко известный в узких кругах. В своей лекции «Импровизационная и новоджазовая музыка в СССР и на постсоветском пространстве» он обрушил на голову слушателей захватывающий монолог об истории неформатной авангардной музыки.

Летов начал с 1960-х, с полумифической личности Виктора Лукина, который придумывал и играл свободную импровизационную музыку. Проследил историю фри-джаза до конца 80-х – начала 90-х, когда произошел массовый отъезд музыкантов за рубеж:

– Уехали виолончелист Борис Райскин (впоследствии покончил с собой), тубист и вокалист Аркадий Кириченко (вернулся после 14 лет эмиграции). Отбыли саксофонист Анатолий Вапиров, пианисты Михаил Агре, Вячеслав Ганелин, Яков Айзенберг, фаготист Александр Александров. Умерли Сергей Курехин, Владимир Резицкий, Александр Кондрашкин, Михаил Малин, Борис Райскин.

– Это было начало конца нового джаза?

– После 91-го года, особенно после смерти Курехина, Ленинград стал из столицы импровизационной музыки заурядным провинциальным городом. Не то что не было ярких музыкантов, не стало людей, которые могли бы организовать концерт, зал, сцену. Ведь для существования музыкальной сцены в городе необходимы не только яркие интересные музыканты, но и организаторы, культуртрегеры. И не только волонтеры, но и критика, какая-то пресса, те или иные формы самиздата, система воспроизводства музыкантов. Это определяющие условия. В свое время в Свердловске, как и в Ленинграде, Ярославле, Волгограде, Новосибирске, были сильные организаторы, способствовавшие проведению концертов импровизационной музыки. Выпускались какие-то самиздатские журналы, книжки, брошюры. Потом этого не стало.

– Так в чем главная проблема концептуальной музыки в постсоветском пространстве?

– В различные периоды советской истории джаз был неофициальным искусством. Однако в отличие от рока он был музыкой инструментальной (без провокационных текстов) и его до поры поддерживали. Для нас джаз был культурной нишей эксперимента в сфере звука. Но в какой-то момент началось размежевание между мейнстримом и экспериментальными формами джаза.

Постепенно интерес публики к импровизационной музыке стал стихать. В 80-е джаз был глотком свободы в тоталитарном обществе, затем многие интеллектуалы покинули СССР, оставшаяся интеллигенция опустилась, обеднела. Снизилась культура восприятия. После 1991-го телевидение и радио резко сократили объемы трансляции классической музыки, заменив ее примитивными эстрадными песенками.

Самой популярной музыкой в России стал так называемый шансон, песни уголовников, воспевающие бандитские ценности и правила поведения. Прежние институции нового джаза сошли на нет. А вот джазовый мэйнстрим сохранился, вписавшись со своей развлекательной эстетикой в новые условия.

– Какова сейчас география фри-джаза в России?

– В настоящее время импровизационная новоджазовая музыка развивается преимущественно в Москве и Санкт-Петербурге, вокруг двух клубов – Культурного центра «Дом» и Галереи импровизационного звука.

В обоих городах еженедельно проходят концерты. Музыканты столиц активно сотрудничают друг с другом, выступают, записываются. Помимо «Дома» в Москве существуют другие площадки, где эпизодически звучит импровизационная музыка. Это, прежде всего, Клуб-мастерская, Шоколадная фабрика, Билингва, Театр-школа драматического искусства. Последний исключительно для зарубежных звезд. В других городах СНГ такие концерты скорее разовое событие – Екатеринбург, Новосибирск, Смоленск, Брянск, Вологда и т. д.

Что касается прессы, то аналогов издаваемого в СССР журнала «Квадрат» сейчас нет, журнал «Джаз» переключился на мейнстрим.

– Как вы оцениваете уровень современных новоджазовых музыкантов?

– Они появляются, их даже больше, чем было в СССР. Но профессиональный уровень и оригинальность значительно ниже. В 90-е выросло поколение, которое не хочет показать что-то новое, а стремится к успеху любой ценой. Мы в 80-е не могли иметь успеха, потому что действовали подпольно. Неопознанные движения появлялись не ради денег, а ради одушевляющей идеи. В современной артистической среде таковой идеи нет. Сейчас музыка – средство релаксации, а не познания мира.

Молодые не интересуются у меня новыми технологиями музыки, приемами композиции, не спрашивают, как я играю тот или иной звук. Интерес один – как раскрутиться, выпустить пластинку, получить турне. Плюс, как я сказал, нет питательной среды для джазовой сцены, общественной поддержки. Нужны люди, которые музыку любят и готовы поддерживать музыкантов, жертвовать временем, платить за билеты, когда этот артист приезжает. Это определенный уровень сознания, который катастрофически убывает.

КСТАТИ

Саксофонист, импровизатор и тапер играет на разных духовых, электронных инструментах и даже инструментах собственного изобретения. Работал с многочисленными группами и музыкантами, в том числе со своим братом Егором Летовым и его группой «Гражданская Оборона ».

Волгоград Сергей Летов отмечал своим присутствием несколько раз, впервые – на фестивале современного искусства «Неопознанное движение», который проходил в 1980-90-е.

Юлия Гречухина, Волгоградская правда

ъъъ

Похожие записи

Write a comment