Вера Ловчинская: «У Медведева были яркие заготовки по темам»

 

В век информационных технологий мы все больше рабочего времени проводим за компьютерами. Между тем, значимость живого общения по-прежнему велика, считает Вера Ловчинская, специалист по речевым технологиям, руководитель «Школы эффективной речи».

Голоса ее учеников мы ежедневно слышим из радиоприемников, со сцены, с экранов телевидения. Сегодня говорим с ней о том, почему такое орудие, как слово, потеряло свою цену и почему люди зачастую не верят тому, что слышат.

– Вера Сергеевна, есть поговорка, что встречают по одежке, а провожают по уму. На каком тогда этапе обращают внимания на речь?

– Сразу, как только человек заговорит. Своим ученикам я часто цитирую слова Корнея Чуковского: «… если бы чеховская «Дама с собачкой» сказала при Дмитрии Гурове своему белому шпицу «Ляжь!», Гуров, конечно, не мог бы влюбиться в нее и даже вряд ли бы начал с нею разговор… В этом «ляжь» (вместо «ляг») – отпечаток такой темной среды, что человек, претендующий на причастность к культуре, сразу обнаружит свое самозванство, едва только произнесет слово».

Так же и человек, говорящий публично, подчас выглядит «самозванцем». За нашими словами тянется «шлейф» нашей принадлежности к определенной социальной среде. В речи сказывается и образование, и воспитание, и жизненный опыт, и наше отношение к самим себе.

– Можно ли не видя человека, по голосу составить его портрет?

– Конечно! В классической риторике часто описывается история, когда к Сократу привели юношу и попросили великого философа высказать свое мнение о нем. Сократ какое-то время глядел на молодого человека и после нескольких минут напряженного молчания воскликнул: «Да заговори же ты наконец, чтобы я тебя увидел!» Сейчас мы говорим, что речь является таким же средством идентификации, как отпечатки пальцев.

– Если послушать некоторых народных избранников, то порой удивляешься – говорят ни о чем, но красиво… И где их этому учат?

– Распространенное заблуждение публичных людей, что им достаточно много говорить и чаще появляться на экранах, и успех обеспечен. Человек говорящий прежде всего должен быть личностью. Галина Вишневская сказала как-то, что голос человека – это не только звук, но и люди, с которыми вы общаетесь, и книги, которые вы читаете, и еще многое другое. Когда человек говорит, вокруг него должно ощущаться пространство – когда мы чувствуем, что он сказал лишь небольшую часть того, что мог бы сказать. А для этого необходимо действительно жить теми проблемами, о которых ты говоришь.

Вообще, если вести речь о создании успешного речевого имиджа, то здесь главная задача – устранить как можно большее количество препятствий, которые стоят между тем, кто говорит, и теми, кто его слушает. Таких препятствий может быть много: невыразительный голос, невнятная дикция, неумение организовать свою мысль в звучании, незнание риторических приемов.

Надо учитывать и то, что речь должна соответствовать нашему возрасту, социальному статусу, роду деятельности, манере общения, способу поведения, психофизическим данным.

– А как же быть, если перед чиновником или политиком лежит написанная речь? И ему уже не до психофизических данных – надо читать…

– Чтобы выглядеть убедительно, нужно адаптировать текст, ведь он сделан по правилам письменной речи, а звучащая живет по своим законам. Если этого не сделать, то исчезает естественность интонации, доверительность. Часто речи чиновников построены на штампах – готовых ходячих выражениях. Поэтому их трудно слушать, и слова их не запоминаются. Всякая штампованная речь многословна, приблизительна. Еще один очень важный момент: часто публичные люди абсолютно не знают своей аудитории, не чувствуют ее. И люди не верят тому, что они слышат.

Вообще публичной речи можно и нужно учиться. Почему-то ни у кого не вызывает сомнения, что если мы хотим освоить игру в гольф, например, или овладеть искусством дайвинга, надо нанимать тренера. И только говорить мы якобы умеем с детства.

– Вы сказали, что речи нынешних публичных деятелей часто построены на штампах. Но в советское время я тоже не припомню ярких ораторов…

– Здесь надо говорить о прерванности риторических традиций. После революции у нас было уничтожено академическое красноречие, вместо риторики стали преподавать…

– Марксизм-ленинизм?

– Нет. Искусство устной пропаганды, исключавшее возможность всякой дискуссии. Существовало единое мнение, единая позиция, которой должны были придерживаться все. В итоге оказалось, что мы не умеем говорить, не умеем спорить, не умеем уважать чужое мнение.

 – Кого из известных публичных деятелей вы ставите в образец своим ученикам?

– Иногда привожу в пример Дмитрия Медведева в тот период, когда он шел к президентству. Я видела, как грамотно его готовят. У него всегда были точные и яркие заготовки по темам, которые обязательно всплывут в ходе общения с аудиторией и по которым ему предстоит высказаться. Такие куски заранее проговариваются, из этих блоков потом, как из кубиков, строится публичное выступление. Это не мешало бы взять на вооружение нашим публичным деятелям, если они хотят быть успешными.

– Сколько нужно времени, чтобы научиться хорошо говорить?

– Каждый человек индивидуален. Я рекомендую начинать с речевой техники, которая предполагает работу над дыханием, голосом и дикцией. В перспективе можно развить навыки делового общения и искусство публичных выступлений, расширить границы собственной индивидуальности, научиться взаимодействовать с партнерами. Несколько слов я бы хотела сказать о своих учениках. Среди них много ярких интересных людей, и практически у каждого я чему-нибудь учусь. Вообще сам факт того, что человек приходит учиться говорить, заслуживает внимания. Это значит, что человек серьезно относится к себе, к своему делу. Я искренне уважаю их и многими горжусь.

Виктория Шадчина, Волгоградская правда.

Похожие записи

Write a comment